Лингвистические аспекты семантического анализа

Семантика, как лингвистическая дисциплина, имеет свой предмет. Но определить этот предмет не так просто. Хотя большинство лингвистов согласно с тем, что семантика изучает значение языковых выражений, на вопрос о том, что следует понимать под значением, не существует общепринятого ответа. Из-за разного понимания предмета по-разному проводятся границы между семантикой и другими лингвистическими дисциплинами, в частности, между семантикой и прагматикой. Поэтому вопрос о предмете семантики заслуживает самого внимательного рассмотрения.

Обычно в силу неоднозначности термина "значение", используют нейтральный термин "содержание", или "информация" и считают, что семантика раздел языкознания, изучающий содержание единиц языка и тех речевых произведений, которые из этих единиц строятся.

Обратим внимание на тот факт, что во многих естественных языках для обозначения содержания языковых выражений существует не одно, а (по меньшей мере) два слова:

• смысл и значение в русском языке,

• Sinn и Bedeutung в немецком,

• sense и meaning в английском,

• смисъл и значение в болгарском,

•  jelentoseg и ertelem в венгерском.

Вряд ли это пример языковой избыточности, - скорее отражение того факта, что в сознании носителей различных языков присутствует два связанных между собой, но не тождественных понятия о содержании, соответствующие двум ипостасям сущности, которую мы нерасчлененно обозначаем как "содержание" языкового выражения.

Признаком "информационного" употребления слов является возможность замены их на описательные выражения типа 'то, что X означает / обозначает / выражает' или 'то, что кто-то хотел сказать, употребляя X' без ущерба для содержания исходного сообщения и без нарушения его правильности.

Синонимические словари русского языка определяют смысл и значение в интересующих нас употреблениях как синонимы, хотя и не абсолютные. Так, в словаре С. И. Ожегова значение определяется как 'то, что данное явление, понятие, предмет значит, обозначает', а смысл - как 'значение, внутреннее содержание чего-либо, постигаемое разумом'. Из данных толкований видно, что при наличии общей части, которую можно обозначить как 'содержание' или 'информацию', второе отличается от первого введением дополнительного "участника ситуации" постигающего это содержание разума. Однако иллюстративный материал словарных статей недостаточен для того, чтобы убедиться, что смысл отличается от значения тем, что он "постигается разумом", да и сама формулировка отличительного признака представляется слишком туманной. Поэтому необходим более детальный анализ различий в употреблении данных слов.

Лингвистическая семантика, выделяя различные типы "носителя содержания" считает, что смысл могут иметь доступные восприятию объекты, относящиеся к любому типу носителя, начиная со слов и кончая наблюдаемой сценкой случайного столкновения двух прохожих. Значение же могут иметь только те носители информации, для которых знаковая функция является если не главной, то, по крайней мере, побочной, а значит, существуют правила и договоренности, регламентирующие способ интерпретации таких носителей в рамках некоторого сообщества.

Таким образом, сочетаемость смысла и значения с разными типами носителей показывает, что понятие значения в обыденном сознании связано с презумпцией существования знаковой системы, элементом или текстом которой выступает носитель значения. Фактически  это означает, что значение выражается в знаковой системе. Понятие смысла такой презумпции не имеет.

Различие между смыслом и значением обычно выявляют при сравнении способа их истолкования (экспликации) при одном и том же носителе (например, слово). Когда говорят о значении слова, имеют в виду, прежде всего, его словарное толкование. Когда говорят о смысле слова, то, как правило, имеют в виду нечто иное.

Во-первых, экспликацией смысла слова в лингвистической семантике выступает указание на множество тех сущностей, которые могут обозначаться данным словом (так называемый экстенсионал). Так происходит в тех случаях, когда предполагается вариативность в оценке границ этого множества. Здесь речь идет, конечно, не о разных словарных толкованиях слова, а о том, какое конкретное множество прав оппоненты признают необходимым и достаточным для применимости данного слова.

Во-вторых, объяснением смысла слова может считаться ответ на вопрос, почему у слова, выражающего данное содержание, оказалась именно такая форма (в лингвистике это называют раскрытием внутренней формы слова, его словообразовательной мотивации).

В-третьих, под смыслом слова могут подразумеваться ассоциируемые с ним в сознании говорящих представления как фактического, так и оценочного характера (так называемые ассоциации и коннотации).

Поскольку значение это устойчиво закрепленное за знаком содержание, то его можно устанавливать и затем знать, в то время как смысл -- нечто изменчивое, нерегламентированное, приходится искать, улавливать, разгадывать, подбирать ключи к раскрытию и т. п. Значение знак имеет как свою неотъемлемую принадлежность, а смысл знака заключает в себе как нечто внешнее, временно наполняющее собой знак. Приобрести знак может и значение, и смысл, но наполниться только смыслом.

Подведем итог нашему экскурсу в область лингвистической семантики [Кобзева И.М. «Лингвистическая семантика. М., 2000]. Рассмотренные выше различия, получают единое объяснение, если принять, что смыслу и значению соответствуют в сознании носителей языка два близких, но отнюдь не тождественных концепта, которые можно определить следующим образом:

Значение Х это информация, связываемая с X конвенционально, т. е. согласно общепринятым правилам использования X в качестве средства передачи информации.

Смысл Х для Y в Т это информация, связываемая с X в сознании Y в период времени Т, когда Y производит или воспринимает X в качестве средства передачи информации.

Неудивительно, что ученые, занимающиеся семантикой, понимают ее предмет по-разному. В. А. Звегинцев, сравнивавший семантику с "владетельной принцессой", писал по этому поводу следующее: "...наша принцесса обладает волшебным качеством: каждый из поклоняющихся ей видит ее по-иному в том виде, в каком она представляется ему наиболее привлекательной. И каждый из ее паладинов отважно защищает свой образ, стремясь подчинить своему видению и других" [Звегинцев В.А. "Предложение и его отношение к языку и речи". М., МГУ, 1976].

Семантический анализ позволяет не только уточнить и дополнить, но формализовать определение такой категории, как "смысл".

ПРИМЕР

Поскольку состояние определяется как некоторое направление в семантическом пространстве, имеющее два полюса, то оно может быть выражено на основе комплиментарной антонимии. Семантический анализ позволяет не только найти вероятности актуализации того или иного состояния в данной ментальности, но и указать, с какой вероятностью актуализируется тот или иной его полюс. Это определяет знак наиболее вероятной пропозиции к данному денотату в данной интерпретации исследуемой ментальности. Помимо этого рассчитываются и ригидности (устойчивости найденных) интерпретаций.

Так как смысл объекта (слова, высказывания) определяется актуальной ситуацией и потребностью субъекта, то его можно раскрыть через мотивационный вектор , построенный для заданных условий .

Выбор актуального значения данного объекта (слова, выражения и т.д.) для конкретных условий его употребления может быть осуществлен по параметру угловой близости семантического вектора состояния к : . Знак скалярного произведения определяет знак пропозиции в этих условиях, а его величина степень смысловой адекватности использования данной интерпретации.

Разложение рейтинга выбранного состояния объекта (интерпретации слова) по категориям фактически определяет смысловую наполненность его для заданных условий, т.е. определяет: какие семы, входящие в сигнификат дают основной вклад (с учетом знака) в реализацию мотива высказывания. Этим определяется третий содержательный аспект содержания слова или выражения. Вариативность мотивационного вектора  определяет "текучесть" смысла объекта, в отличие от значения, в различных актуальных условиях.

Семантический анализ позволяет не только полноценно раскрывать глубинное содержание лексемы, но и детально исследовать процесс номинации, рождения новых значений и смыслов "живого" языка в различных условиях и для различных культур.

Еще один интересный аспект использования семантического анализа в лингвистике - это глоттохронология  - область сравнительно-исторического языкознания, занимающаяся выявлением скорости языковых изменений и определением на этом основании времени разделения родственных языков и степени близости между ними. Хотя для их установления можно исследовать разные уровни родственных языков (в частности, фонологический и грамматические), как это делается при выяснении относительной хронологии внутри истории одного языка, наиболее достоверные количественные результаты для исторического языкознания дает статистическое исследование словаря.

Американский ученый Морис Сводеш предположил, что постоянную скорость могут иметь лексические изменения, и построил на этом тезисе свою теорию глоттохронологии, иногда также называемой лексикостатистикой. Чтобы сохранялось взаимопонимание между различными поколениями носителей, необходимо, чтобы лексических замен было не слишком много: фонетические и морфологические изменения, не слишком препятствуют коммуникации, но очень большой процент лексических различий, несомненно, приведет к утрате взаимопонимания, скажем, между дедами и внуками. При этом меньше всего замен должно быть в базисной лексике языка в основном словарном составе, который составляет ядро каждого языка.  

Лексикостатистическая глоттохронология определяет время разделения родственных языков, исходя из предположения об одинаковой скорости изменения той основной части словаря, которая нужна для обслуживания наиболее часто встречающихся и существенных ситуаций общения. К этой части словаря естественных языков принадлежат, согласно глоттохронологии, такие наиболее сохранные слова, как личные и вопросительные местоимения, некоторые глаголы, обозначающие движение ('при-ходить'), элементарные физиологические функции и ощущения ('пить', 'слышать', 'видеть'), обозначения размеров ('широкий', 'длинный'), космические явления ('солнце', 'небо'), животных ('червь', 'змея'), цвета ('черный'), названия родства и т. п. Внутри группы в 200 или 100 слов, принадлежащих к этой части словаря (основному списку), в тех случаях, когда удается проследить историю языка на протяжении одного или нескольких тысячелетий (например, в истории древнеегипетского языка в его отношении к коптскому, латинского языка в его отношении к романским и т. д.), за одно тысячелетие сохраняется в среднем не менее 80% словаря (для списка в 200 слов 80,5 или 81%, для списка в 100 слов 86% ).

Вот как формулируются основные постулаты глоттохронологии:

1. В словаре каждого языка можно выделить специальный фрагмент, который мы будем называть дальше основной, или стабильной частью.

2. Можно указать список значений, которые в любом языке обязательно выражаются словами из основной части... Будем говорить, что эти слова образуют основной список (ОС). Через обозначим число слов в ОС.

3. Доля слов из ОС, которые сохранятся (не будут заменены другими словами) на протяжении интервала времени , постоянна (т. е. зависит только от величины выбранного промежутка, но не от того, как он выбран или какие слова какого языка рассматриваются).

4. Все слова, составляющие ОС, имеют одинаковые шансы сохраниться (соответственно, не сохраниться, "распасться") на протяжении этого интервала времени.

5. Вероятность для слова из ОС праязыка сохраниться в ОС одного языка-потомка не зависит от его вероятности сохраниться в аналогичном списке другого языка-потомка.

Из совокупности приведенных постулатов выводится основная математическая зависимость глоттохронологии:

,

где время, прошедшее от начала момента развития до некоторого последующего момента, обозначается как t (и измеряется в тысячелетиях); есть исходный ОС;

-  есть "относительная скорость выпадения" слов из (- скорость абсолютная); и есть количество слов исходного ОС, сохранившихся к моменту , а - количество выпавших.

Доля слов из ОС, сохранившаяся в двух языках, будет составлять соответственно:

.

Зная коэффициент . и долю слов, сохранившихся в данном языке из списка ОС, мы можем вычислить длину прошедшего промежутка времени:

                   (1)

В большинстве случаев применение теория Сводеша давала "умоложенные" даты по сравнению с теми, которые предполагались на основании реальной истории языков. Все это заставило большинство исследователей поставить под сомнение некоторые постулаты глоттохронологической методики.

Чаще всего указываются следующие три момента:

Содержание | Назад